Ключевой эпизод жизни калькуттского еврея Сасона Бенвеништи

Он на самом деле лицо реальное. Люди (и раввины) его клана живы и процветают по сей день – мне известна лондонская часть семьи. А сам он в свое время сделал много полезного не только своей общине, но также израильским и европейским евреям.

Но сначала два слова о стихе, откуда мы учим этическое правило, обязывающее нас обращаться за советами к мудрецам Торы и исполнять то, что они нам скажут.

Написано в Берешит (34:25): "И взяли два сына Яакова, Шимон и Леви, свои мечи и напали на город". Перед нами, как вы понимаете, рассказ об уничтожении города Шхем.

Раши задает вопрос: почему написано "два сына Яакова"? Ведь мы и без того знаем, что Шимон и Леви были сыновьями Яакова. – Ответ: тем самым Тора обращает наше внимание на то, что они были сыновьями Яакова, но, тем не менее, повели себя не как его сыновья, а как прочие люди, которым не с кем посоветоваться. Другими словами, взявшись вырезать город, они не посоветовались со своим отцом.

Комментаторы так и указывают: из стиха следует, что они были обязаны взять совет у отца – не только потому, что они его дети, но главным образом потому, что Яаков был мудрецом Торы.

Об этом написано в Мидраше ("Шмот Раба"): "Когда евреи могут выстоять (в испытаниях)? – Только когда у них есть старейшины. Ибо только тот, кто советуется со старейшиной (с мудрецом Торы), тот не упадет (одолеет препятствие, выдержит испытание)".

** **

Жил в Калькутте богатый, соблюдающий еврей. Звали его Сасон Бенвеништи. Будучи далеко не старым, заболел какой-то болезнью. Что за болезнь, врачи толком не знали (дело происходило сто лет назад), но сказали, что с такими болями он долго не проживет. Впрочем, можно съездить в Париж, там есть врач, который как раз по этому симптому специализируется. Авось, поможет.

Поехал реб Сасон со своим сыном, секретарем и приближенными в Багдад. Это на полпути в Париж. Тамошние эскулапы сказали ему то же самое – езжай, мол, в столицу Европы, там такие врачи бывают, что не только берутся за лечение, но иногда даже вылечивают.

Приехал в Париж. Встретился с тем врачом, на которого все указывали как на его последнюю надежду. Прославленный профессор парижской клиники согласился обследовать, простукать, проверить – и добавил, что, скорее всего, потребуется сделать операцию, так что к ней надо готовиться. Операция сложная, на подготовку уйдет не меньше месяца. "А как болезнь называется?" – "Неважно, как она называется. Ей еще не придумали название. Готовьтесь!"

Между тем раввин одного из северо-парижских, еврейских районов, к которому Бенвеништи тоже зашел, сказал, что надо посоветоваться с ведущими мудрецами поколения. "Кто у вас в Европе самый ведущий?" – спросил Бенвеништи. Ему ответили: "И в Европе, и во всем мире – рав Дискин, главный раввин Иерусалима".

"Интересно, а мы мимо Иерусалима проехали, когда спешили из Багдада во Францию", – так он, должно быть, подумал.

Ну, делать нечего, поехали к раву Дискину – за советом и брахой. Все равно впереди целый месяц отдыха. В этот путь господин Сасон прихватил с собой лишь сына, человека простого и неученого, но, как он верил, сметливого.

Приехали. Встретились с раввином. Рав Дискин побеседовал с героем нашей истории, расспросил о жизни (но не о болезни!), а потом сказал, что операцию делать не надо.

"А страшные боли?" – "А боли сами пройдут. В течение месяца".

И тут рав Дискин его благословил, сказав, что проживет он очень долго и сделает много полезного еврейскому народу.

Уходя, Бенвеништи протянул раву подарок – серебряный портсигар с камнями на крышке. Но рав отказался его брать, сказав, что подарков он не берет никогда и ни от кого.

Так калькуттцы и уехали. А по дороге сын говорит отцу: "Зачем мы так много разъезжаем по свету – из Калькутты в Багдад, из Багдада в Париж, из Парижа в Иерусалим, а теперь обратно, если с самого начала могли никуда не ездить? Вот и лучший в мире врач уже готовится к операции. Ведь не сказал же он, что можно обойтись без операции". (Дескать, в наше просвещенное время, отец, надо полагаться на прогрессивную медицину, а не на слова пусть уважаемых раввинов, но все-таки людей, несведущих в науках. Смотри, рав тебя даже не осмотрел и про болезнь почти ничего не спросил. Подозрительно как-то.)

Послушал его отец – и согласился лечь на операцию. Приехали в Париж, пришли в клинику, стали готовиться уже к самой операции. И вот, он лежит на столе. Входит врач, надевает перчатки, почти берется за скальпель – и вдруг спрашивает, а куда они ездили, ему надо было кое о чем их спросить, а их много дней не было дома.

Наш Бенвеништи отвечает: "В Иерусалим ездили".

"О, – говорит врач, – там у евреев, я слышал, есть замечательный раввин, надо было с ним заодно посоветоваться, это облегчило бы дело".

"Хы, – говорит Бенвиништи, – я и посоветовался".

"И что он сказал?"

"Он сказал, что операцию делать не надо, боль сама пройдет".

Врач слышит эти слова, откладывает скальпель в сторону, снимает перчатки и говорит: "Очень хорошо, это меняет дело, операция не нужна. А боль сама пройдет"…

Что это означало, они сначала не поняли – может, врач обиделся? Приехали домой. Провели в гостинице целый месяц, готовые к тому, что профессор вот-вот передумает и снова позовет их на операцию. Тут и боль прошла. А еврей Сасон Бенвеништи потом прожил почти до столетнего возраста, пережив сына, секретаря и многих людей своего поколения.

** **

Эту историю я рассказал ровно год назад, когда читался, как и сейчас, раздел "Ваишлах". Урок прошел в прямом эфире и назывался "Совет мудрецов".

В понедельник вечером (сБп) урок на новую тему – "Как устраниться от плохого влияния", или что-то типа этого. Приглашаю!

Нажимая на «Нравится» или «Поделиться ссылкой», вы выполняете заповедь распространения Торы!

blog comments powered by Disqus