Первый сюжет

История возникновения этой телепередачи проста. В том смысле, что никто особенно ничего не планировал, а все вышло как бы само по себе. Хотя и не обошлось без занятных моментов.
Работал я тогда в "Эш-Атора", писал тексты для лекторов[1]. И вот однажды ко мне обратились по поводу кино рав Шалом Шварц (директор Русского отдела) и Фима Свирский[2]. Оказывается в далекой и заснеженной Москве кто-то из "высокопоставленных раввинов" договорился на российском телевидении[3] затеять новый цикл телепередач о Торе, евреях и прочих таких делах – но с точки зрения "ортодоксального" иудаизма – а это

уж точно занятие для "Эш-Атора".
Предложили это дело курировать мне. Я тут же отмахнулся всеми руками. Ибо не очень люблю как кино, так и телевидение. Мне говорят: "Во ВГИКе учился?" – "Ну да, отвечаю, было дело. Сценарный факультет. Что ж мне теперь за это всю жизнь отвечать?"
"Отлично, говорят, что учился, вот ты и будешь заниматься нашим кино, мы обо всем на канале договорились".
Между нами говоря, я-то знаю, что на телевидении ни о чем нельзя заранее договориться – пока не принесешь настоящую работу. У профессионалов устные договоры – даже на уровне главных раввинов России – не действуют[4]. Покажи качество!
Короче говоря, меня вызвали к руководителю "Эш-Атора", им тогда был благословенной памяти праведник рав Ноах Вайнберг. Он мне сказал, что других "специалистов" в этой "тематике" у них нет, а я обладаю всеми нужными свойствами – учился в киноинституте и умею говорить по-русски. То, что, по его мнению, нужно для телевещания из Москвы.
Отвечаю: "Извините, но мне не очень нравится чистота нравов в киноискусстве. Знаком, видал, поэтому и убежал оттуда".
И тут рав Ноах мне и говорит: "Раз ты сделал тшуву[5], ты меня поймешь. Что такое тшува? Это когда человек живет в каком-то мире, а потом возвращается к Торе. Ну так вот, это еще не настоящая тшува. Там был, сюда пришел – это не возвращение. Возвращение – это когда там был, сюда пришел, взял Тору – и вернулся снова туда. Уже с Торой!"
Короче, я поехал в Москву. Уговорили. Чего не съездить на родину? Там познакомился с замечательным человеком – Сашей Искиным. Его взяли на этот проект как режиссера (между прочим, лауреат первой премии "Тэффи" за документальное кино, фильм об Эйзенштейне). Знал бы я в момент нашего первого заседания в офисе "Эш-Атора" на Покровке, что очень скоро Саша станет одним из моих самых близких друзей!
Кто-то назвал нашу программу "Шалом", я не сопротивлялся.
На первых порах к проекту подключился Александр Исаакович Гельман (в свое время в киноинститут я поступал, получив на экзамене задание составить аннотацию к его сценарию "Премия", если вы помните такую картину). В результате недолгих и отнюдь не занудных обсуждений мы пришли именно к тому формату, который был запущен. Меньше всего я планировал быть ведущим, – но попробовали – и так и пошло. Я расхаживал в кадре и вещал за кадром.
А очень скоро мы перешли к моему любимому способу кинорассказа, когда на экране показывается некая динамичная картинка, а голос вещает о чем-то своем, к картинке никак не привязанном. Впрочем, на такой способ показа мы перешли со временем. А вначале я жутко комплексовал, отнюдь не обманываясь собственной фотогеничностью и прекрасно зная, что не произношу половину согласных, путаю ударения, склонен к молодежному сленгу, да и веко у меня левое дергается – вместе с головой, – одним словом, полный ужас.
На телевидении (им оказался канал "Культура"[6]) посмотрели и объявили тематику любопытной, а ведущего в кадре – смешным и в меру необычным: шляпа, борода, прочий прикид. После чего пустили по разряду "авторское кино", а с такого жанра и взятки гладки.
О съемках первого сюжета (в кадре видна Хурба, тогда еще в первоначальном, не отстроенном виде) и о моем разговоре с Понтием Пилатом (в ленте об этом говорится несколько слов, но в реале велась несколько более продолжительная и содержательная беседа) – об этом я еще напишу, б/н.
Первая передача вышла в первой половине 1999 года, если не ошибаюсь.
Смотрите сами:

 

 



____________________


[1] Это была такая работа: я писал тексты, Фима Свирский их проверял, рав Шалом Шварц (тогда ни слова по-русски) про них расспрашивал и делал пару-тройку замечаний. Лекции распечатывались, лекторы с ними знакомились. Потом (если лекторы были начинающие) пересказывали своими словами перед какой-нибудь самодельной комиссией (меня в эту комиссию не пускали – из-за несерьезности характера: я всегда задавал ехидные вопросы, на которые у апологетов веры не было ответов). Затем те лекторы выходили с благой вестью к евреям – и тем делали себе карьеру кирувников. А я оставался за кадром (мое любимое место).

[2] Я ему тогда отредактировал несколько книг. Работа на окладе (эх, были времена). Кстати, свою редакторскую деятельность в еврейском мире я начал году в 1981, записав на магнитофон лекции рава Эссаса, а потом придав им некую литературную форму.

[3] Шел к концу, точно помню, скорей всего 1998 год.

[4] Пока в дело не вмешиваются "внесистемные силы".

[5] Тшува – буквально "возвращение". Так называется, в частности, процесс обращения к Торе еврея, жившего ранее вне веры и Торы. Вы уже сделали свою тшуву? А если честно?

[6] Никакой договоренности никого ни с кем на телевидении, как и ожидалось, не было. Пришлось включить личные связи Саши Искина. Но и они бы не помогли – принеси мы им халтуру. Так что шли мы на страшный риск – деньги разбазарить, картину не снять, покрыть себя позором, – страшно подумать.