Демократия, блин!

Старый фельетон (год этак 1996), Израиль

Звоним с маленьким доносом:
– Алё! Мы говорим с таким-то лидером такой-то левой? Вы там что, с ума посходили? Они же вас печатают по живому, ничего не меняя, без купюр и исправлений!
– Кто они?
– Как кто? Вы свои партийные материалы в русскоязычную прессу отсылаете?
– Мы во всякую отсылаем, не из брезгливых. А в чем дело?
– Тогда почему не проверяете после публикации?
– Рассчитываем на их порядочность и чувство прекрасного.
– Зря рассчитываете, в них прекрасного кот наплакал! Повторяем, вас печатают без исправлений. Будто вы на каждом углу говорите, что все русские – большевики, все религиозные – убийцы, а если расстреливать – то правых. Слово в слово, как под копирку. Шлепают, что твой маляр на холодную, публика балдеет.
– Не может быть!! (Пауза.) Прямо-таки на холодную? Но это же национальная катастрофа!
– И ни строчки комментариев, заметьте, все как на духу. Даже ежу понятно.
– Ежу?! Тогда точно диверсия! Спешно связываюсь со своими.
Связывается:
– Алё! Мне, милочка, только что сообщили, что эти русские и тебя, и меня печатают, не меняя в статьях ни слова.
– Как ни слова? Неужели не примазав, не припудрив?
– Вот как ты есть по утрам с постели, опухшая и без туши, так и лепят на полную полосу.
– Не может быть! Я же объяснила главному редактору, что меня без туши противопоказано, тем более на полную. Этот главный – чистый Иудушка!
– Еще какая! Он тебя, золотце, вообще на одном фото с Арафатом. Крупным планом. С его рукой, которая игриво лежит на твоей этой, как ее?..
– У меня этой отродясь. Но, согласна, противно. Срочно звони госконтролеру!
Звонит:
– Алё! Тут материал сам в контроль напрашивается. Нас с такой-то и таким-то печатают по-русски, давно и густо. Но вот загвоздка – дают открытым текстом, никого не стесняясь, а ведь вокруг женщины и дети!
– Как это открытым? Сплошная же ахинея получится, если открытым, я с тобой много лет знакома. Налицо нарушение основного принципа забыла какой демократии. Того и смотри, все поймут, какой ты у нас умница.
– И я о том же! Все мы умные и ни в какие ворота. Откровенная провокация! Кто по-русски – уже смеется, остальные начинают проявлять нездоровый. Завтра, глядишь, в обратном переводе дадут, для нерусских. И тоже без огласовок.
– Спасибо за звонок. Включаю в отчет для кнессета. А пока свяжись с Первым каналом.
Связывается:
– Алё! Первый канал? Русские совсем с ума! Они нас живьем демонстрируют. Сплошной эксгибиционизм. Не иначе как журналистская мафия.
– Любопытно. Такого еще не было. Материалы прислать можешь?
– Чего присылать, ты их регулярно получаешь. У тебя, кроме наших, других в заводе не было. Но ты хоть творчески, а они напрямую. Представляешь, я – и без правки?! Страшная картина.
– Жуть! Это ж помереть со страху.
– И я о том же. Мама говорит, меня с детства надо было через специального логопеда редактировать, иначе смысла и логики столько, что мухи на лету дохли.
– Ладно, я этот скуп запускаю. Но знай, в результате скандала русские газеты, пойманные на преступлении, будут закрыты, журналисты интернированы, премьер – в отставку, коалиция – по лагерям, тебе – Нобеля. К Нобелю готов?
– Ой, у нас народ по нему, как в тире. Впрочем, лучше Нобеля в лоб, чем посмешищем на всю страну. Запускай!
– Последний вопрос. Знаешь ли ты, что придется перлюстрировать материалы перед зрителями? Комиссия по расследованию потребует. Газетная полоса с портретом от уха до уха, рядом подружка без грима. А потом синхронный перевод.
– Синхронный? А если музыкой смягчить, амурские волны, например?
– Амурские нельзя, у нас тоже этика не резиновая. Впрочем, попробуй потребовать опровержение.
Пробует:
– Алё! Главный редактор? До нас дошло, что вы нас ни в грош, хотя нам в копеечку. Сочините, пожалуйста, по тому же тарифу, что наша позиция неправильно понимается, переводится и трактуется. Только на этот раз сами, без подсказок. А то, честное слово, как дети. И не вздумайте эти мои слова дать без художественной рамки. Нам нужна аргументированная и обоснованная левая позиция, высказанная в духе терпимости, интеллигентности и интеллектуализма. Понял, блин?! Чтоб в последний раз!

{fcomment}