Ошибка Булгакова

Тут жж несколько дней колбасило. Решил уже, что совсем прощаемся с сетью. Ан нет, заработало. И первым делом я наткнулся на пост своего старинного друга-приятеля реба Василия про расхождения в описаниях сцены Песаха (вернее, Пасхи) в раннехрист. источниках.

А у меня на эту тему в свое время пост был написан. Из-за мирного своего отношения к людям ни разу в жж его не вывешивал. А тут думаю, дай обнародую, пока народу в сети почти никого, а в еврейском секторе вообще канун субботы.

И пусть не к обеду ложка, но не пропадать же зря товару. 

** **

Отмечена у меня в биографии Всеукраинская Общееврейская викторина, проведенная Всемирным центром "Эш Атора". Я в нее вопросы импортировал, о чем писал год назад. (См. тег "викторина".)

Вот, тот вопрос, о котором речь:

В романе "Мастер и Маргарита" есть эпизод, когда один из учеников бродячего проповедника, приговоренного к смерти, решает, что лучше убить учителя до казни, но не дать тому страдать на кресте. Для этого ученик забегает в хлебную лавку, чтобы украсть там нож. Какая деталь эпизода является явной ошибкой Булгакова?

Предлагалось четыре ответа на выбор:

а) Нож – ибо в древней Иудее хлеб делали в виде пит (лепешек); их не режут, а ломают.

б) Лавка – ибо действие происходило в праздник Сукот, когда лавки закрывались и торговля шла в специальных шалашах.

в) Хлеб – ибо на Песах в еврейском Иерусалиме не торговали хлебом.

г) Еврейский продавец в лавке – ибо во времена римского протектората над Иудеей евреям запрещалось владеть лавками.

** **

Правильным, как все понимают, был и остается ответ (в): "Хлеб – ибо на Песах в еврейском Иерусалиме не торговали хлебом".

Предлагаю вам мини-статью с Всеукраинской Общееврейской викторины.

** **

Об этой ошибке мы прочитали в трудах литературоведов, специалистов по творчеству Булгакова. Поверьте, меньше всего нам хотелось бросить тень на популярного русского писателя; просто мы решили на этом литературном примере рассказать о еврейском законе, связанном с праздником Песах.

Но у истории неожиданно оказалось продолжение. Дело в том, что романист приводит сцену, известную под названием "тайной вечери", следуя фабуле "нового завета". Нам только оставалось выяснить, когда эта "вечеря" произошла – до наступления Песаха или в сам Песах, и тогда вообще-то ее следует называть Седером.

С точки зрения закона, принципиальной разницы относительно квасного (обычного хлеба, но не мацы) в обоих случаях нет: вы не найдете хлеба в еврейском владении уже с утра того дня, на исходе которого начинает Песах.

Но надо было выяснить всё до конца, чтобы не последовало обвинений в неточности.

Обратились к "первоисточникам", с удивлением обнаружили, что из четырех "евангелий" в трех четко написано, что все случилось за сутки до "праздника опресноков", а значит, "суд Пилата" и казнь пришлись на светлую часть дня перед еврейским Седером, в то время как из четвертого "евангелия" можно понять, будто встреча "учителя" с "двенадцатью апостолами" произошла за пасхальным столом. (Или наоборот, что по большому счету не важно.)

Стали листать разные книги (не нашей, заметьте, веры) – нигде никаких уточнений.

Обошли нескольких теологов (это не проблема в Иерусалиме) – наткнулись на противоречивые трактовки.

Вот тут-то мы и услышали в высшей степени любопытное замечание. Ради него мы и затянули это вступление, но его нельзя не упомянуть. Специалисты-теологи – почти все! – заметили нам, не скрывая удивления: ну, не одно ли и то же, когда произошла эта "вечеря"? Главное, что на ней говорилось! А вы, евреи, всегда любите копаться в несущественных деталях: когда – с точностью до часа, что – с точностью до слова, по какой цене – с точностью до шекеля. Книжники вы и фарисеи, буквоеды, которые за деревьями не видят леса!

Мы на это обвинение не обиделись. Так оно и есть: мы буквоеды, потому что хотим всё выяснить до самого конца. Нам важно знать каждую мелочь, ибо так мы привыкли учить собственные законы: без деталей нет точного исполнения, а Тора от нас требует именно точности, конкретности и здравомыслия, т.е. глубокого понимания всего, что мы делаем.

** **

А теперь два слова об эпизоде из романа. Найти работающую хлебную лавку в Иерусалиме тех лет в день накануне Песаха (а тем более в Песах) действительно было невозможно.

Если бы сцена с кражей хлебного ножа происходила в районе иноверцев (например, в греческом квартале), то автор, а он отличался именно высокой культурой в передаче точности деталей, непременно бы об этом упомянул. Так что перед нами, несомненно, литературная ошибка, недосмотр, которым мы и воспользовались для своих еврейских целей.

(Дальше неевреям можно не читать, а евреи могут пропустить. Лимитированная  свобода неограниченного выбора! ?)

** **

Итак, будем считать, что эпизод кражи ножа произошел до Песаха. Идет утро того дня, который на еврейском календаре отмечен как четырнадцатое число весеннего месяца нисан.

Хамеца нигде нет! (Под хамецом мы понимаем все продукты, кроме мацы, в которые входят составляющими пять видов злаков: пшеница, полба, рожь, ячмень и овес.) Хамец в еврейских владениях (домах, складах, магазинах) уничтожен или продан иноверцам еще вчера вечером. (Нееврейской хлебной лавки в еврейском квартале, например, принадлежащей арабу, не может быть по определению: евреи не едят хлеб, выпеченный неевреями.)

На утреннюю трапезу оставлено совсем немного – и уж никак не для продажи в лавке!

А теперь внимание: положить хамец в рот утром 14 нисана можно только до конца т.н. "четвертого часа". (Под часом здесь понимается отрезок времени, равный одной двенадцатой части светлой части суток данного дня года. Для широты Израиля "конец четвертого часа" – это примерно девять часов утра. Точное время – а ведь мы с вами любители точности! – можно найти в календаре.)

По завершении последней трапезы с хлебом весь имеющийся в доме хамец сжигается. После чего хозяин дома произносит фразу "отказа от владения хамецом" – на случай, если по недосмотру в каком-то углу или щели остался незамеченным кусок "хамецового происхождения". Весь незамеченный хамец объявляется пылью земли, и его нельзя употреблять даже после окончания пасхальной недели.

С конца "пятого часа" (в Израиле это примерно десять с четвертью утра) запрещается любое использование хамеца: есть самому или кормить животных, продавать иноверцам или держать в самом закрытом месте и т.д.

…И еще две тысячи законов на тему сугубо еврейского Песаха.