О жанре "хасидских рассказов"

Автор поста "Халы для размышление" предложил мне поучаствовать в обсуждении.
Обсуждался рассказ "Булочки для Б-га"[1]. Чтобы не утруждать вас "хождением по ссылкам", приведу рассказ здесь, он короткий[2]:

В золотой век общины Цфата, когда жили там все великие мудрецы поколения, от Аризаля и до Иосефа Каро, присоединились к общине многие из крещенных насильно в Португалии.

Знали они о еврействе мало, но сердца их искали Б-га отцов их. Один из них слышал, что некогда принесение хлебов в Храме даровало всему миру изобилие. Вот и велел он жене печь каждую пятницу две булочки для Б-га. Он тайком подкладывал их в шкаф со свитками Торы, а наутро булочки исчезали.

Однажды раввин пришел ночью в синагогу, чтобы подготовить проповедь на утро субботы. Увидев, что делает "португалец" и выслушав его объяснения, он возмутился: "Так вот кто сует булочки в Арон-Акодеш! То-то служка все жалуется. Неужели ты думаешь, что Б-г ест булочки?! Ведь Он бестелесен и не подобен нам, смертным".

Не успел раввин закончить свою гневную речь, прибежал к нему посланник от Аризаля: "Учитель велел предостеречь тебя: если посмеешь завтра подняться на биму и произнести проповедь, умрешь, не закончив слов своих". Побежал раввин к Аризалю, узнать, в чем же дело. Ответил тот: "Со дня разрушения Храма не было Всевышнему так мило приношение еврея, как эти две булочки. Тот, кто не понимает этого, не может учить общину".

*  *

В комментариях на рассказ, выложенных в ЖЖ, приведено несколько мнений. Тема показалась мне интересной ровно настолько, что решил я свой ответ перекопировать здесь. Вот он:

Обычная история из тех, которые потом дали начало т.н. хасидскому жанру. Тема: о высоком статусе простой и искренней веры. Понятно, что социальным слоем, в среде которого подобные истории бытовали, были необразованные евреи. Но от этого сам жанр не утрачивает своего права на существование – хотя бы в историческом плане. Такое было и есть – я про эффект, оказываемый подобными сюжетами на обыкновенную публику.

Понятно, что арон-акодеш – не для хранения булочек, а малах-амавет (который скрывается под личной посланника от Аризаля) – не для чтения нотаций раввинам, которые-де неправильно трактуют порывы души простого еврея.

Обратите внимание, на роль последнего назначили марана, т.е. как бы не совсем еврея, а того, кто хочет к Б?гу вернуться. И в этом содержится своего рода упрек в адрес обычных евреев, которые никуда не возвращаются, а живут по инерции – вроде выше обозначенного раввина.

Идея рассказа позитивна, но сам жанр обязывает использовать в рассказе приемы литературного примитивизма, превращая его в еврейский лубок. Не всем это по нраву, не каждый станет искать здесь намек и некое зерно. Но нашим предкам, первым хасидам, именно такой чувственный примитивизм казался более важным, чем академическая и бесстрастная погруженность в учебу.

Написано: "Однажды раввин пришел ночью в синагогу, чтобы подготовить проповедь на утро субботы". Мне лично образ добросовестного раввина[3] нравится больше, чем невежа-"португалец", действия которого свободно попадают под разряд авода-зара. Но это уже вопрос личных литературных симпатий и отношения к той действительности, которую каждый из нас вокруг себя строит.



[1] Обратите внимание, эпизод времен Аризаля идет на русскоязычном хасидском сайте под рубрикой "Хасидские истории".

[2] Оригинал приведен на израильском сайте Хабада. Там любопытны комментарии читателей.

[3] Несмотря на то, что он, конечно, некрасиво, не "по-равински" разговаривает с простым человеком. Хотя как раз этот момент можно списать на огрехи пересказчика. Это тем более легко сделать, поскольку в его записи и речь Аризаля далека от "раввинской" (спаси нас Всевышний от сомнений в святости праведника).

{fcomment}