"Миква в Ташкенте" - из рассказов рава И.Зильбера

Прежде чем предложить вам рассказ рава Зильбера - предуведомляю. В свое время мне довелось участвовать в переводе книги "Таинство семейной чистоты".
Название издательства не помню, автора оригинального текста мне не назвали, согласились на любые мои исправления и новации, – за что ни денег, ни авторских ("переводческих") экземпляров я от них так и не увидел.
Но во всем этом был один приятный момент: в конце книги было решено привести рассказы светлой памяти праведника рава Ицхака Зильбера из его книги воспоминаний "Чтобы ты остался евреем", изд. "Толдот Иешурун", Иерусалим. Тема рассказов – миква в Советской России.
Эти рассказы я в некоторых местах заново отредактировал (иначе вам не предлагал бы)).
Тут даю один из них. 

Миква в Ташкенте

В шестидесятые годы власти закрыли в Ташкенте единственную официальную микву.

Это был страшный удар. В то время в городе проживало одних только бухарских евреев около пятидесяти тысяч человек да еще около двухсот верующих ашкеназских семей. Отмечу, что в большинстве бухарских семей к законам чистоты семейной жизни относились очень серьезно. Для религиозных людей семейная жизнь без миквы невозможна. А продолжалось такое положение – без миквы в городе – больше года, а может, и нескольких лет – точно теперь не помню.

Должность габая[1] в синагоге городского района Сагбан, где находилась эта последняя, закрытая миква, занимал реб Берл Лифшиц.

Знаю про него, что до того сорок лет он проработал на большом заводе и имел немало трудовых наград. К сожалению, его сыновей увлекла не Тора, а совсем другие "вершины": старший стал адмиралом морского флота, второй – деканом в университете.

Однажды хабадник[2] реб Мендл Клейн, очень умный человек, сказал Лифшицу:

"Послушай, Берл, ты уп­равляешь синагогой. Но если тебе не удастся открыть микву, то весь геином (ад) – а он большой, там семь отделений – покажется тебе маленьким".

Эти слова сильно впечатлили Берла. И он начал искать связи, выход на городское начальство. Попросту говоря – человека, которому можно было "сунуть", то есть дать взятку.

Тут ему и подсказали, что есть один немаловажный чиновник в городском управлении, который "берет". Но чиновник при встрече только вздох­нул: "Твои деньги мне бы очень пригодились, но ничего не могу поделать: мы не сами закрыли, так распорядились в КГБ".

И вот реб Берл надел свой выходной костюм, пристегнул все ордена и торжественно явился в КГБ.

В приемной спрашивают: "Вы по какому делу?"

Он говорит: "Не могу молчать, когда позорят советскую власть. Мне надо кое-что рассказать".

"Очень хорошо, проходите в кабинет, рассказывайте".

Он вошел и начинает: "Я старый рабочий, но молюсь в синагоге. Ведь можно молиться?"

"Ну, разумеется".

"Один мой сын – адмирал флота, другой – декан в университете. Дети спрашивают: "Папа, ты доволен советской властью?" Я отвечаю: "Еще как! Чтоб она долго жила". В синагогу, где я молюсь, приходят иностранцы. Они спрашивают: "Вам не мешают молиться?" "Нет, – говорю, – молимся свободно". Но надо вам объяснить, товарищ начальник, что в синагоге непременно должен быть бассейн, куда кантор окунается дважды в году – накануне Йом-Кипура и перед праздником Песах. (Миква, как вы понимаете, нужна прежде всего женщинам, а не тому, кто ведет общественную молитву, но Берл, конечно, этого не сказал.) Так вот, иностранцы спрашивают: "Есть ли у вас бассейн?" Раньше я отвечал: "Конечно, как можно без бассейна? Синагога без бассейна все равно, что стадион без футбольных ворот", – и всегда показывал им бассейн, они смотрели и уходили. Но каким-то вредителям, врагам советской власти, это не понравилось, и они закрыли бассейн. Недавно к нам пришла американская делегация, и я им все показал. "А бассейн?" – спрашивают. Я покраснел за нашу советскую власть, но что можно сделать? Теперь у них есть повод для клеветы".

Гебист сказал: "Ладно, ступай, мы разберемся".

Не прошло и трех дней, как микву открыли.

Эту историю я слышал от самого Берла.



[1]Габай – служитель в синагоге.

[2] Приверженец хасидского движения Хабад, возглавляемого династией Любавических раввинов.

{fcomment}

Add a comment

Прошу извинить

 У нас ныне раздел Торы "Хукат". Ровно год назад мной был записан видео-урок на одну из тем этого раздела. Поскольку, как мне кажется, читателей у меня больше, чем зрителей, приведу несколько историй из того прошлогоднего урока здесь.

Тема тогда была "Извиниться и извинить".

О чем буду говорить в нынешний йом-шейни, т.е. понедельник, еще не знаю. Скорее всего – сБп – что-нибудь о мире в семье. Такая тема у нас тоже уже была, ну так "без повторы нету Торы", верно? К тому же будет использован новый подход к проблеме, приведены новые истории из жизни мудрецов и праведников. Напоминаю, урок назначен на 19.30 вечера по иерусалимскому времени. Заходите.

* *

В прошлый раз за основу был взят стих из книги Бемидбар (21:7), из того отрывка, где говорится, что после смерти Аарона возроптали евреи (по поводу смертельных змей, напавших на них). Тогда погибло много народу. "И пришел народ к Моше, и сказали: хата?ну, мы согрешили против Всевышнего. Помолись Всевышнему, чтобы удалил от нас змей".

И написано: "И помолился Моше за народ".

Отсюда видим, что, если человек признает свою вину, его надо простить.

* *

Первая история (а всего в том уроке было почти два десятка коротких рассказов и эпизодов) – про Стайплера, так звали раби Яакова Исраэля Каневского. [Внимание, в видео-уроке у меня тут ошибка! Вместо Стайплера назвал другое имя. Прощения нет, хотя "отмазок" куча.]

К нему пришел на экзамен один аврех (студент колеля, особой ешивы для женатых молодых евреев). Экзамен был затеян для того, что дать ему смиху (раввинское звание)

И в это время, когда шел устный экзамен, к Стайплеру прямо в комнату зашли по неотложному делу два человека. Аврех сидел в углу и готовил ответ, а эти двое попросили устроить им суд Торы по какому-то казусу. Рав их рассудил, те положили на стол 5 тысяч рублей (в виде цдаки на разные благотворительные цели, ибо были очень состоятельными людьми) и ушли.

Экзамен кончился. Рав сказал, что юноша еще недостаточно подготовлен. Пусть идет, поучится еще, а года через два-три придет снова. Студент, печально опустив голову, вышел,

И в эту минуту рав обнаружил, что конверт пропал. Только что лежал на столе – рав его сам видел – а теперь его нет.

Не говоря никому ни слова, раввин побежал за студентом. Еле догнал, сказал ему про исчезнувший конверт (мол, не видел ли случайно), но юноша ответил, что ничего не знает.

Расстроенный рав вернулся домой. Студента он не подозревал, но конверт пропал самым таинственным образом. Буквально на глазах.

Тут в комнату вошла его жена. Сказала, что, когда приносила ему и студенту чай, обнаружила на столе конверт с деньгами, подумала, что не надо оставлять его перед молодым человеком (дабы не испытывать его на крепость характера – по-еврейски это считается правильным поведением), и убрала его. Вот он – и она протягивает конверт.

Стайплер только охнул и, ничего не объясняя, снова побежал искать того авреха. Через несколько часов (!) нашел, привел к себе, долго извинялся, объяснял причину своего подозрения, все никак не мог успокоиться.

И предложил учиться у него. Т.е. готовиться к будущему экзамену вместе! Почти год учил, а затем дал ему смиху и устроил на важную работу в каком-то месте.

Но каждый раз перед Йом-Кипуром просил у него прощения. И так поступал до самой своей смерти.

* *

Вторая история тоже про Стайплера.

Один аврех за несколько минут до молитвы Неила, перед самым окончанием Йом-Кипура, спросил его, когда точно заканчается Неила.

Рав Яаков Исраэль показал ему руками – мол, не знаю.

А после всех молитв подошел к нему и попросил у него прощения. Сказал своим ученикам, объясняя свой поступок: "А вдруг я его обидел тем, что не ответил ему на вопрос словами, а только показал рукой? Дело в том, что я уже начал молитву Ашрей, а ее, по закону, нельзя прерывать. И в середине Ашрей, я вдруг подумал: кто мне сказал, что запрет прерывать Ашрей более важен, чем запрет обижать людей? Поэтому и попросил у него прощения – вдруг мой ответ руками является нарушением запрета!"

Как видим, человека можно обидеть даже в Йом-Кипур посреди молитв, в которых мы просим Всевышнего простить нас за грехи, совершенные в течение года. Этого надо остерегаться! – Таков урок раби Яакова Исраэля Каневского.

* *

Теперь история, из которой видим, что попросить прощение – это не что иное, как начало исправления, тшувы.

Написано в трактате Гитин 58а:

Раби Йеошуа бен Ханания шел по большому римскому городу, и ему сказали, что тут, в городской тюрьме, сидит в заключении очень красивый мальчик-еврей.

(Надо пояснить, что мудрец занимался выкупом пленников после разрушения Храма. Известно, что римляне отбирали красивых юношей себе на потехи. Он просил людей рассказывать ему в первую очередь именно о таких случаях.)

Пришел он к воротам тюрьмы громко выкрикнул: "Кто отдал Яакова на разорение, Израиля – на растерзание?"

Ему ответил голос из каземата: "Разве не Б-г, перед Которым мы согрешили!"

(Это начало и продолжение стиха из пророка Йешаяу 62.)

Сказал мудрец об этом мальчике: будет большим знатоком Торы и учителем. И выкупил его.

Спрашивает Талмуд: почему он будет большим учителем?

И сам отвечает: потому что знает стихи наизусть.

Но есть и другой вариант ответа. Вот он: в то время все знали, что Храм разрушен из-за грехов евреев. Но мало кто признавал, что и из-за его личных грехов.

Так вот, этот невинный ребенок готов был взять вину народа на себя: "Разве не мы согрешили?".

А такая готовность – это уже характерная черта и свойство учителя и руководителя. Вывод: попросить прощение – это и есть взять вину на себя!

Add a comment

Комментарии: